Лепестки роз

Вторая половина 22 века.

Легион наступал ровными рядами. Ощетинился мечами и метательными копьями, что торчали между ростовыми щитами. Красавец центурион гордо шёл позади своего отряда, уже готовый к смерти, смирившийся со злым роком. Этот молодой мужчина был патрицием, который по ложному обвинению был вынужден занять должность в легионе на задворках империи. Должность плебейскую, но командирскую. И даже здесь его настигла судьба — его обвинитель прибыл в легион и послал его центурию в самоубийственную атаку.

Девушка сильнее прижалась к парню, когда перед их глазами в центуриона попало вражеское копье. Юра почти не заметил этого, захваченный происходящим. Лежа в постели они были полностью захвачены фильмом, что разворачивался во всех их ощущениях. Они смотрели на бой своими глазами, ощущали промозглый ветер Дакии, слышали зычные команды центурионов соседних центурий. Конечно же на латыни, но они прекрасно понимали слова, даже не зная языка.

Раненый герой отважно закрыл брешь в строю и бросился на врага. Воодушевленные героизмом командира легионеры не просто выжили, а смогли выиграть бой против лучшего отряда врага. Из-за бегства лучших воинов, дух врага был сломлен. Другие центурионы лично пришли к герою, подхватили его, раненого, и понесли в лагерь. Он лежал на их руках, а над их головами проносилось вечное небо. Белые волосы трепал ветер, а в прекрасных глазах отражались прекрасные облака. Впереди процессии шёл верный опцион, держа шлем героя прямо перед собой как святую реликвию.

— Как пафосно... Знаешь, человека без военного опыта никогда бы не поставили центурионом. Вообще ошибок много...

— Тихо! Смотри.

Юра потянул затёкшие ноги, и обхватил ими ноги девушки. Под гром барабанов и рёв труб триумфальная процессия проходила под аркой. Герой стоял на колеснице императора — по правую руку от великого Траяна. Среди нарядной, радующейся толпы он видел её. Корнелия, возлюбленная героя стояла с плетёной корзинкой в руках. Она брала из неё лепестки роз и бросала в воздух перед колесницей. Их глаза встретились, её рука повисла в воздухе, будто бы любым движением она боялась прогнать образ давно потерянного любимого. Когда колесница подъехала ближе, герой схватил руку Корнелии, она подалась ближе, и он одним стремительным движением поднял её на колесницу. Лепестки рассыпались, словно дождь, падая на героев и на Траяна.

Наташа подняла руку пытаясь поймать один из этих лепестков, а Юра так же как герой схватил её ладонь.

Влюбленные целовались, а увенчанный лавровым венком император с ухмылкой косился на них. Вид колесницы стал стремительно удаляться, камера взмыла ввысь. Из замысловатых кварталов великого города начали проступать имена актеров, продюсеров и других работников киноиндустрии.

Под торжественную музыку титров, Юра с Наташей целовались, окруженные падающими лепестками роз.

***

Воодушевление, гордость и радость охватили Юру. Даже не так. Предвкушение, азарт, ожидание немыслимых свершений. Только начав прыгать в пустом коридоре, он постарался привести чувства в порядок, остановился, глубоко вдохнул и выдохнул. К тому моменту, как он спустился на первый этаж, радость сменилась сомнениями и страхом — как рассказать об этом Наташе? Как она воспримет это... Конечно же никакой поддержки от неё не будет. Как можно поддержать того, кто тебя бросает? Путь домой был слишком долгим. Юра зашел в пустую квартиру и проверил уведомления — Наташа должна была приехать уже через полчаса. Он сел на диван и сменил окружение — теперь вокруг него была не комната, а вечерний сосновый лес. Перед ним дышал огнем большой костер, вместо низкого столика. Юра буднично заказал ужин, просто взял что обычно. Всё его внимание было сосредоточено на костре. Огонь, треск веток и запах костра притягивали внимание, дарили спокойствие. Прохладный ветер заставил съежится и податься чуть вперёд, к теплоте костра. Юра сидел обхватив грудь руками и просто смотрел, не заметив, как Наташа вернулась домой.

— Привет?

Юра подпрыгнул от неожиданности. Окружение рассыпалось — система безопасности принудительно показала реальный мир, чтобы пользователь нигде не ушибся. Девушка посмеялась:

— Ты чего? Все нормально?

— Да. Да... Скоро будет ужин.

— Ага.

Когда Наташа вышла из душа, Юра уже открывал упаковки с едой на кухне. У стены на беззвучном мелькали минутные юморески, уже успевшие основательно надоесть. Девушка села за стол и сменила окружение на кафе перед Эйфелевой башней середины двадцатого века. Юра напряженно улыбнулся, не в силах успокоиться. Он поднял палочками ролл и сказал:

— Не совсем подходит под это окружение.

Наташа пожала плечами:

— Ну и что? Пиццу вообще за столом Ивана Грозного ели. Ты рано, с работы отпрашивался?

— Да. Я как раз хотел об этом поговорить.

— Ага?

— Ну я, ты знаешь...

— Да?

— Помнишь я говорил что ещё в школе подал заявку на полёт.

— Ну?

— Меня сегодня вызвали и заставили проходить тесты, как они сказали, им было важно меня застать меня в обычном состоянии. Ну знаешь, мало ли я принимаю что-то не то, или...

— Как необычно, и что дальше?

— Меня записали в программу подготовки. Если нормально её пройду, попаду на борт корабля.

— О! Поздравляю! А куда летим? Марс, спутники Сатурна?

Девушка заметно оживилась и обрадовалась, из-за чего Юре стало ещё сложнее всё объяснить, ведь его следующие слова разрушат все её надежды.

— Наташ...

— Может Луна? Нет, Луна слишком близко.

— Наташ, мне не дают права на сопровождающего.

— В смысле? Всем же дают, и у меня хорошее здоровье...

— Это полёт к другой звезде.

Девушка замолчала и отвела взгляд. Юра не осмеливался сказать что-то ещё, а когда заметил слезу на её щеке, протянул к девушке руку. Она отвела от себя его руку, подняла стакан и медленно отпила из него.

— Ты же знаешь, что половина зондов не долетела.

— На пассажирских кораблях серьезную защиту обещают. И они медленнее полетят.

Спустя несколько долгих мгновений девушка продолжила есть как ни в чём не бывало, но Юра видел как изменилось её состояние. Но не знал, что можно сказать.

— Сколько там твоя программа длится?

— Пять лет.

— Пять лет... три мы были вместе. А теперь ты бросаешь меня, но не сейчас, а потом? Так выходит?

— Прости. Я понимаю как это тяжело, и если ты не готова быть со мной, я пойму.

— Какой ты понимающий.

Он поднялся из-за стола, и приобнял девушку сзади.

— Я люблю тебя, — девушка не ответила, и Юра продолжил, — мне улетать, а ты здесь, на Земле...

Наташа не дала договорить:

— У тебя будет тут подготовка, в Нижнем?

— Да, через месяц начинается. Вторая часть подготовки будет в Циолковском или в Лунлоу, пока не решили.

***

Последний завтрак на Земле был слишком обыденным. Юра думал о том, что ему следовало бы переживать — из-за полета, из-за расставания.

— Тут на удивление вкусная лапша, — Наташа почти закончила есть и рассматривала своего парня.

Она смотрела точно так же, как и в любой другой день. Юра подумал, что у неё должно быть такие же чувства, слишком обыкновенные, не подходящие к моменту.

Перед выходом Юры из дома, они крепко обнялись. Когда они отпустили друг друга, Юра уже коснулся двери, но тут девушка вытащила из коробочки в прихожей красную розу, бутон с коротким стеблем, и дала его Юре.

— Вернешься — привези инопланетный цветок.

Он покрутил в руках бутон и кивнул:

— Этот я привезу на другую планету. А с неё привезу тебе другой.

Юра аккуратно положил цветок в сумку, так чтобы розу ничто не придавило, и коротко поцеловав Наташу, вышел. Они оба знали что никакого возвращения не будет. Уже сто раз говорили о том, чтобы каждый жил своей жизнью. И все же, в последний момент они погрузились в фантазии, не в силах принять реальность.

Последние проверки и тесты перед вылетом прошли быстро. Несколько кораблей уже отправили членов экипажа и колонистов на орбиту, рейс Юры был предпоследним. Он уже летал в космос — суборбитальные полёты в другие города, орбитальные полеты во время подготовки, но старт всё ещё не был для него привычным делом. Мягкий приятный голос, затем шум, тряска и тяжёлое-тяжёлое тело. По сравнению с суборбитальным полётом, взлёт космолёта на орбиту был слишком жёстким. Уже в космосе он смотрел в иллюминатор, не в силах определить момент, когда его взгляд на Землю будет последним — сейчас он на низкой орбите и видит города и леса, озёра. Но ведь и сутки спустя он будет видеть Землю, только очень далеко, с орбиты где их дожидается звездолет. Сложно прощаться, когда где-то там, сзади, всё ещё видишь место, откуда улетел.

Юра проверил уведомления, вдруг Наташа ему написала. Да, договаривались не писать, но…

Пусто.

***

26 век.

Наташа шла по берегу Тихого океана, по дорожке приподнятой над пляжем на метр — своеобразное напоминание о временах, когда океан поднимался из-за таяния льдов. Мемориальная трансляция о победе над потеплением открывалась для каждого пешехода, и ей приходилось каждый раз, уже на протяжении нескольких лет, блокировать трансляцию. И почему не было возможности отключить её совсем? Когда Наташа переехала в эти места, она упорно отказывалась запоминать названия заливов и бухт, а название "Японское море" просто игнорировала. Океан. И всё на этом. Ежедневная прогулка — пять километров туда, до трёхсотлетних руин, сквозь которые уже пробился и вырос лес, пять обратно, к маленькому курортному поселку. Когда-то давно, любая её прогулка была совершенно новой — в разные времена и эпохи: её окружал Римский форум, Америка ревущих двадцатых, Новгородская ярмарка и множество других окружений. Но уже больше сотни лет она предпочитала видеть реальность. А видеть реальность в каменных джунглях было не слишком приятно, поэтому она переехала из шумного Владивостока. Но не очень далеко, чтобы при первой прихоти можно было легко приехать в город. Приглушённый интерфейс импланта засветился, Наташа открыла запрос.

— Поступила заявка на встречу с вами. Заявитель пожелал остаться анонимным.

— Чего он хочет?

— Никакой дополнительной информации нет.

— Значит, отказать. Я уже не в том возрасте, чтобы играть в тайных ухажеров.

На следующий день, в то же время, поступил такой же запрос:

— Поступила заявка на встречу с вами. Тот же самый анонимный заявитель. Он уточнил, что приглашает вас в кафе в Нижнем Новгороде. На набережной Федоровского. Послезавтра, в полдень. Разрешение на посещение исторического центра города уже получено.

Наташа молча шла по дорожке, поглядывая то на деревья, то на океан. Спустя десять минут мигающая иконка запроса ей надоела.

— Ладно. Запланируй поездку.

— Принято.

***

***

Ветер, настоящий ветер обдувал двоих, сидящих за столиком, а солнце во всю жарило. Вид с высокого берега на стрелку на противоположном берегу давил воспоминаниями. Исторический центр города, соединение Оки и Волги, где прошли первые полвека её жизни. Город, где она познакомилась с Юрой, город, куда вернулась после того, как он улетел, город, где она нашла мужа. Прогулочные катера всё так же возили людей по рекам и проходили под древними Нижегородскими мостами. Доступность и качество систем полного погружения в виртуальную реальность ударило по туризму только на первых порах. В конце концов, люди вернулись к идее ценности реальных ощущений.

В бородатом мужчине, который сел напротив, Наташа не сразу узнала Юру. Ещё несколько минут молча смотрела то на него, то на вид.

— Ты вернулся. Зачем?

— Я пришел не для того, чтобы просить прощения. Я хотел тебе сказать, что там, в бездне космоса, иногда ты снилась мне.

Он расстегнул молнию сумки и достал оттуда завернутый в бумагу цилиндр. Медленно развернул и поставил вперёд, перед Наташей.

Под высоким прозрачным куполом была ярко-красная роза. Она росла из блестящей, переливающейся всеми цветами почвы — множество маленьких разноцветных кристаллов и минералов прочно сцеплялись друг с другом и надёжно удерживали стебель цветка. Кристаллы пылью поднимались вверх по стеблю спиралью, и подпирали бутон цветка несколькими сияющими отростками.

— Инопланетный цветок. Выращен под чужим солнцем. И камни тоже инопланетные.

Наташа крутила в руках подарок. Красивая вещь, пусть и без изысков. Но, главное, что привезённая специально для нее, с другой звезды.

— А та роза, которую я дала тебе?..

Он улыбнулся и откинулся в кресле, погладив бороду. Жест, который она никогда бы не ожидала от него.

— Успешно долетела и осталась там. Я не догадался законсервировать её, но засушил. Много лет бегал вокруг толпы начальников чтобы клонировали мою, то есть, твою, розу. И... у тебя в руках далёкий потомок клона того самого, твоего цветка.

Наташа отставила подарок вбок, когда по широким перилам к ним подъехал поднос с едой. Два Цезаря с креветками и два бокала вина. А ещё жаренная картошка только для Юры.

— Земная еда просто чудо, вы не понимаете как вам везёт, — спустя несколько съеденных креветок он продолжил — Вокруг все такие молодые. Ты даже моложе, чем когда я улетал. А ведь тебе было всего-то двадцать семь. Чувствую себя белой вороной... с черной бородой, — он снова погладил бороду, и принялся жадно есть.

— У нас мода на молодость. Мог бы прилететь лет пятьдесят назад, у меня был образ старушки. Вот, смотри.

Она спроецировала одно из своих удачных фото тех лет. Седые волосы и морщины, острые черты лица. Юра одобрительно закивал, запивая вином.

— Я не была в Нижнем сто пятьдесят лет.

— Что ж, я больше, но кажется тут ничего не поменялось.

— Они заморозили весь исторический центр. Строго следят чтобы всё было по старому... но кое-что поменялось. В реках теперь можно купаться.

— Неужели очистили?

— Как раз ждали пока ты улетишь.

Юра усмехнулся и опустошил свой бокал.

— Кстати, ты теперь старше меня. Ты жила, а я спал полвека туда, ещё летал к соседней колонии и обратно, и вот сейчас к Земле... почти два века во сне. Как ты провела всё это время?

— Обычная жизнь, — Наташа пожала плечами, — вышла замуж, потеряла мужа из-за луддитов, а дочь улетела, не желая жить на одной планете с фанатиками. Внук остался, ему тогда двадцать было, разругался с матерью, сказал ни за что не улетит. И не улетел — гоняется за луддитами и анпримами по всей планете... до генеральских погон догонялся, а меньше их всё равно не становится. Ну, а у тебя остался кто-то, или ты прилетел не один?

Он отрицательно покачал головой:

— Двойня в колонии, но их совсем не тянет путешествовать, а с женой мы не долго были вместе.

— Неужели из-за твоего очередного полёта?

Юра ухмыльнулся и снова попытался отпить из бокала, но, заметил что тот пуст, и поджал губы.

— У меня номер на верхнем этаже, закажем ещё вина туда?

— Ты улетал несколько лет, каждый день я на тебя смотрела и привыкала что вот-вот тебя не станет в моей жизни. Возвращение тоже не будет быстрым.

Он молча кивнул, и Наташа спросила:

— Надолго у нас?

— Да. Я ведь улетал сломя голову, не был ни на Марсе ни на Титане. Теперь хочу побывать повсюду и на Земле и в Солнечной системе.

— Марс прекрасен, я летала однажды. И слетала бы ещё раз, — она встала из-за стола и взяла подарок, — ну что, до Чкаловской лестницы?

— И на катер!

Пока они шли, сверху дождём сыпались лепестки роз.

Автор: Владимир Зенин

Источник: https://litclubbs.ru/writers/8378-lepestki-roz.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: